Очерки древнейшей иконографии распятия Иисуса Христа
Успенский Борис Андреевич
Иконографические традиции изображения распятия Иисуса Христа восходят к первой трети V в. Одна из них изображает Христа с разбойниками, распятыми вместе с Ним (Лк 23 : 39–43), другая – с воином, пронзившим копьем Его тело (Ин 19 : 39). Древнейшее изображение Распятия с разбойниками вырезано на дверях римской базилики св. Сабины (431–432 гг.). Древнейшее изображение Распятия с воином находится на авории из Британского музея; оно относится к тому же времени, что и двери св. Сабины (420–430 гг.), и также, как предполагается, изготовлено в Риме. В каждом из этих случаев мы видим начало иконографической традиции, которая получает в дальнейшем широкое распространение. При этом в обоих изображениях обнаруживается нечто не вполне обычное, отличающееся от позднейшей традиции. Как в том, так и в другом случае это проявляется в композиции правого и левого. На дверях св. Сабины Благоразумный Разбойник показан по левую руку Христа (для зрителя — справа). Последующая традиция устойчиво помещает его по правую руку Христа (слева для зрителя). На Распятии Британского музея воин находится с левой стороны Христа (справа для зрителя). В дальнейшем этот воин, как правило, показан по правую руку Христа, и копье направлено в Его правый бок. С VI в. в обоих иконографических сюжетах противопоставление правого и левого начинает осмысляться с учетом не внешней зрительной позиции (зрителя картины), а с точки зрения того, кто представлен в самом изображении, т.е. в перспективе Христа. В результате оба изображения получают новый, символический смысл, открытый для богословской интерпретации. Если первоначальное изображение может рассматриваться как иллюстрация к евангельскому тексту, то в дальнейшем она становится самостоятельным произведением, наполненным богословским содержанием, т.е. иконой. Таким образом, общее направление эволюции иконографического сюжета сводится к формуле: от иллюстрации к иконе. При рассмотрении сцены с воином, пронзающим тело Христа, особое внимание уделяется традиционному присутствию человека с губкой. В статье показано, что изображение этого человека свидетельствует о том, что древние мастера иллюстрировали не непосредственно Евангелие от Иоанна, а специальную версию Евангелия от Матфея с интерполяцией из Евангелия от Иоанна.